17.09.16

Игорь Стодеревский - Шеки

Записки офицера спецназа ГРУ

"Нам кое-кто твердит, нужны, мол, все таланты,/ Но держат землю всё-таки Атланты". Воловик.

В 1988 году в Закавказье начался межнациональный конфликт между армянами и азербайджанцами. Столетиями жили рядом, а тут вдруг взяли и начали конфликтовать. И как конфликтовать? Море крови и средневековое варварство, резня всех подряд женщин, стариков, детей. Местные правоохранительные органы уже не справлялись с ситуацией, а зачастую скрыто, или даже открыто, поддерживали одну из сторон конфликта. Внутренние войска также уже были не в состоянии, навести порядок в "дружной семье народов". И как всегда палочкой выручалочкой стала Армия.
21 ноября 1988 года полк был поднят по тревоге и в составе колонны дивизии, часть полка, во главе со мной, убыла в г. Кировабад. Марш 250 км совершался очень плохо, шли всю ночь. Колона была смешанная, мои БТРы шли за БМП соседнего полка. Колона часто останавливалась, чувствовалось отсутствие опыта у командования дивизии. Надо было идти полковыми колоннами, быстрей бы дошли. В Кировабаде нас поставили в резерв, порядок там наводила воздушно-десантная дивизия, которая там и дислоцировалась. В дивизии были потери, были убиты офицер и два солдата.
Вечером 24 ноября я получи задачу, с подразделениями своего полка совершить марш в г. Шеки. Это на север от Кировабада. Мне были приданы 400 человек курсантов Елабужской и Чебаксарской специальных средних школ милиции МВД СССР. Но они убыли ещё днём, так что марш я совершал только со своими людьми.
Марш совершали ночью в условиях ограниченной видимости, на протяжении 60 км сплошной туман. Однако расстояние в 130 км было пройдено за 2,5 часа. Шли со средней скоростью 52 км/час, тем самым перекрыли все нормативы, предусмотренные для передвижения войск. Это стало возможным благодаря высокому чувству ответственности офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат полка, благодаря высокой выучке водительского состава. При прохождении колоны в тумане, офицеры вылезали на подножки машин, и подсказывали водителям направление движения, через ветровое стекло было плохо видно.
Конкретную задачу мне не поставили, ни кто точно не знал, что творится в Шеки. Сказали только, что идут погромы, почему я и гнал колону. Было приказано прибыть и действовать по обстановке. Разрешили применять оружие, но когда я попросил это подтвердить письменно, мне было отказано. То есть ты действуй, а потом, если, что не так, мы с тобой разберёмся.
Около 12 часов ночи наша колона подошла к посту ГАИ, он находился в километрах пяти от города. Город, население около 70 тысяч человек, лежал в долине чуть ниже нас.
Там полыхало несколько пожаров. У поста стояла колона автобусов с милиционерами. Оружия у них не было, только у офицеров пистолеты. Старшие обеих групп мне доложили, что в городе идёт стрельба, и они побоялись вводить туда своих людей. Решение было совершенно верное, стрельбу слышал и я. На самом посту находились начальник милиции и прокурор города. Они стали мне объяснять, что необходимо делать. Я их грубо прервал и сказал, что это им надо было давно что-то делать, а не доводить до того, что теперь приходиться применять армейские подразделения, которые предназначены для ведения боевых действий с противником, а не с собственным народом.
Приказал всем оставаться на своих местах, а сам во главе группы из семи бронетранспортёров вошёл в город. Я шёл на первом БТРе, с точки зрения тактики, это не правильно, но в полку боевой опыт имел только я один. И было опасение, что в случаи возникновения боя могу потерять управление группой, поэтому должен видеть всё сам.
Улицы в городе были очень узкие, зажатые с двух сторон глубокими арыками и высокими каменными заборами. Впереди я увидел сооружённую из пожарных машин баррикаду. Приказал водителю обходить её справа по тротуару, но он умудрился всеми четырьмя колёсами попасть в арык и БТР застрял.
Когда мы подъезжали, я видел, как от баррикады разбегались вооруженные люди. Поэтому, высунув автомат в люк, дал длинную очередь трассирующими пулями в небо. Я предупреждал, что мы готовы применить оружие. После этого дал команду спешить и сам выпрыгнул из БТРа, на машинах мы бы уже не прошли.
Приказал построить солдат цепью, и обойдя баррикаду мы пошли вдоль улицы. По нам ни кто не стрелял. Но и солдаты, и офицеры были очень возбуждены, всё-таки первое боевое дело. И тут на нас, на большой скорости, выскакивает микроавтобус.
В Кировабаде трёх десантников убили, именно таким способом, направив на них грузовик. Без всякой команды цепь открыла огонь. Я остановил эту пальбу матом, и автомобиль благополучно, всё на той же бешеной скорости, свернул на ближайшую улицу и пропал.
Как потом оказалось, это ехало подкрепление на баррикаду. В машине было несколько дыр, но мы, слава богу, ни кого не убили.
Я категорически запретил открывать огонь без моей команды, и мы двинулись дальше. Проходя перекрёстки, я оставлял на каждом из них бронетранспортёр и отделение солдат. Так не спеша, и не встречая сопротивления, мы вышли на центральную площадь города.
Она имела страшный вид, как факел горел универмаг, шифер на нём от большой температуры лопался и издавал звуки похожие на выстрелы. Через площадь от него горело здание милиции и ещё какое-то здание.
Я приказал цепи лечь, через площадь идти было нельзя, она пожарами была освещена лучше, чем днём.
Команды я подавал очень громко, и услышав их, из дверей горящего здания милиции выбежал офицер. Это был командир батальона Краснодарской ССШМ МВД СССР, подполковник Лесников Александр Николаевич. Он радостно закричал: "Наши пришли", из здания стали выходить курсанты и офицеры.
Как потом оказалось. Опоздай мы хотя бы на пол часа, их могли бы сжечь заживо. Мятежники отправили одну из пожарных машин заправляться бензином, собирались им заливать подвал, в котором занимали оборону милиционеры. Ребята уже несколько часов вели неравный бой. Из оружия, на 50 человек, у них был автомат и два пистолета. А толпа, вооруженная оружием из разграбленных охотничьих магазинов, составляла человек 100-150. При нашем подходе мятежники разбежались.
Разместив своих людей на площадке, напротив здания горкома партии, которое также частично было повреждено, я доложил по радио в Кировабад о выполнении приказа и отправил офицера за милицией, которая стояла за городом.
На следующее утро напротив горкома собралась большая толпа, около пяти тысяч человек. Мои солдаты стояли жиденькой цепочкой, 5-6 шагов друг от друга. Из толпы неслись проклятия, но не нам, а в адрес местных властей. Ни кто из толпы не пытался прорваться к зданию и к солдатам относились хорошо.
Я услышал, как в районе городской милиции прозвучала очередь из автомата. Милиция находилась в трёхстах метрах от нас и у меня там стояла охрана, человек пять солдат. Взяв с собой двух солдат, побежал туда. Толпа доброжелательно расступалась, кто из местных кричал, чтобы пропустили коменданта. Прибыв на место, я выяснил, что местные мародёры пытались растащить то, что не сгорело. Ребята отпугнули их стрельбой вверх.
Вечером из местного военкомата мне принесли письменное подтверждение моих комендантских полномочий, из штаба округа была получена телефонограмма.
Первые три дня были особенно тяжёлые, я практически не спал. Стоял на площадке перед горкомом, около машины связи Р-142. Обстановка менялась каждую минуту, особенно ночью, то здесь, то там, попытка погрома. Получив сообщение от групп, работающих в городе, я отправлял к ним резервные группы, предварительно лично проинструктировав. Только к утру напряжение несколько ослабевало, и я часа три мог поспать в радийной машине.
Солдат разместили в двух гостиницах, а курсантов милиции в общежитии. Кормили хорошо, в ресторане гостиницы. Когда, спустя несколько дней, нас приехал проверить заместитель командира дивизии, полковник Заика, он всё волновался, что потом нам выставят счёт. Но у меня был документ, что питание солдат и курсантов милиции за счёт исполкома.
Развод нарядов на охрану и патрулирование мы проводили каждое утро на площадке перед горкомом. В группы входило, как правило, человек десять курсантов милиции, они были только с резиновыми дубинками и два моих солдата с автоматами.
Каждую ночь я ездил по городу, чтобы лично видеть состояние дел. Днём было более, менее спокойно. Мы проверяли адреса, где жили армяне и русские, но русских не трогали, а армянам угрожали и требовали, чтобы они уезжали. Так нашим нарядом был задержан капитан милиции из Баку, который занимался выселением армян. Я его посадил в сгоревшее СИЗО, и эта сволочь там мёрзла трое суток, пока его не увезли в Баку, но я уверен, что его там выпустили.
На мой взгляд, всё, что творилось в Шеки, не было стихийным, и если бы мы опоздали со своим приходом хотя бы до утра, была бы возможно резня армян, как это было в других районах Азербайджана.
Во время ночных поездок со мной всё время напрашивался капитан из городского отдела КГБ, азербайджанец по национальности. Я его брал, пока однажды не выяснилось, что он, по сути, на стороне бандитов.
Подъезжаем мы к брошенному армянскому дому, патруль докладывает, что похоже на то, что в доме мародёры. Дом стоял на склоне холма и имел два входа. Я приказал этому капитану блокировать с двумя моими солдатами нижний вход, а сам с двумя другими зашёл сверху через верхний вход. Мы прошли весь дом насквозь, здесь явно кто-то перед нами был. Но когда мы вышли, капитан сказал, что никто не выходил. Я видел удивленные лица солдат, которые были с ним. Спустя минут десять, когда капитан отошёл, ребята мне сказали, что он отпустил двух мародёров. Больше я его с собой не брал.
Ещё был один случай, когда я приказал бандитов наказать физически. Мы около полуночи подъехали к армянскому дому. У нас были схемы размещения таких домов в городе, и мы каждую ночь их контролировали. Подъезжая, я заметил, что во дворе стоят люди. Ворвавшись во двор, мы увидели такую картину. Стоит молодая, испуганная армянка, лет 19-20, с грудным ребёнком на руках в одном платье и босиком, а это уже был декабрь. Вокруг неё четверо азербайджанцев. Опоздай мы минут на десять, и всё могло бы закончиться трагедией. Понимая, что ничего этой сволочи не будет. Мы их привезём, сдадим местной милиции, а их отпустят. Я приказал своим ребятам научить эту мразь правилам хорошего тона. И они это сделали с помощью прикладов. "...Быть безжалостным к преступнику - это милосердие по отношению к правопослушным гражданам" С. Говорухин.
Основной заслугой нашей группировки считаю то, что мы не дали ни кого не убить, не изнасиловать.
Хочу отметить, что конечно не все жители участвовали в погромах. С нашими патрулями постоянно ходили на дежурство ребята "афганцы", на третий день я их всех собрал, оказалось, что в Шеки их 180 человек. На мою просьбу, оказать содействие в наведение порядка, был получен положительный ответ. Кроме того, в патрулировании принимали участие и представители горкома комсомола. Они сразу определяли, кто задержан, житель Шеки или пришедший поживиться с соседних сёл. Этим я ещё и исключил возможные провокации.
Часто можно было видеть горожан, которые небольшими группами не смотря на комендантский час, сидели возле своих домов. Они боялись, что бандиты начнут поджигать армянские дома, такие попытки были. Дома стояли очень плотно, и огонь обязательно бы перекинулся на другие строения. Охраняя свои дома, эти люди охраняли, в какой то степени, и порядок в городе.
С питанием нарядов ночью проблемы тоже не было. Паёк на ночь не предусмотрен ни какими нормами. Нормы нормами, а ребята молодые, часа два, три, и хочется кушать. Да к тому же холодно. Местные жители выносили столы прямо на улицу и угощали ребят.
Местное население к Армии относилось хорошо, в солдатах они видели своих сыновей. Организаторы всех этих заварушек не учли этот фактор, но спустя всего лишь год в Баку в солдат уже стреляли. Года хватило для дискредитации Армии в глазах местного населения. Армию залили потоками грязи изливаемыми "демократическими и свободными" СМИ, в том числе и московскими. Свободными от совести и чувства ответственности.
Но это будет потом, а сейчас даже в самом начале нашей работы в Шеки, проблем при общении с местным населением не было. Был такой случай. К солдатам стоявшим в оцеплении вокруг горкома партии подъехал микроавтобус, и каждому раздали по палке хорошей копчёной колбасы. Часа через два подъехала другая машина, и каждому солдату вручили по блоку сигарет.
03.12.1988 года я получил приказ частью своих сил организовать поддержание общественного порядка в Шаумяновске, это на юг от Шеки километров 80-100. Туда я отправил не большую группу, 66 человек, во главе с командиром батальона майором Хлебниковым. Обстановка там была иная чем в Шеки. Район был населён в основном армянами, но в их адрес, из соседнего населенного пункта Евлах, стали приходить телеграммы с угрозами о выселении.
Кстати, отправители телеграмм были полностью уверены в своей безнаказанности, на телеграммах был обратный адрес. Посты наши были выставлены на въездах на территорию района и армяне несколько успокоились. Во всяком случае, когда я спустя дня три проверил там организацию службы, обстановка была нормальная.
Мы выполнили свой долг, уже в конце ноября обстановка в городе было полностью нормализована, работали все предприятия школы и магазины. О том, что обстановка в Шеки было сложная, говорит тот факт, что в городе постоянно находились высокопоставленные чины МВД:
- заместитель министра МВД СССР генерал-полковник Демидов,
- начальник Главного управления МВД СССР генерал-майор Астафьев Сергей Савич,
- заместитель начальника Главного управления уголовного розыска МВД ССР генерал-майор милиции Бомонин Виктор Петрович,
- 1-ый заместитель Министра внутренних дел Азербайджанской ССР полковник милиции Баранников Виктор Павлович (после развала СССР одно время руководил ФСБ России).
С какой задачей они находились в городе, не знаю. Где-то на третий день, после того как мы вошли в Шеки, меня вызвали в кабинет Демидова, там находился и Баранников. Они стали меня учить, как нужно наводить порядок в городе. Уж не помню, что они мне говорили, но в конце разговора я предложил им всё изложить на бумаге. Молча, посмотрев на меня, мне разрешили удалиться. Больше у меня встречи с ними не было, они практически не выходили из здания горкома.
А вот генерал-майор Астафьев С.С. ежедневно мне помогал советами, не вмешиваясь в работу комендатуры. Откуда мне, армейскому офицеру, было знать тонкости милицейской работы. Советы он давал, если так можно выразиться, стратегического характера, а с мелочёвкой проблем не было.
Как я уже говорил, мне были подчинены батальоны двух школ МВД. О курсантах этих школ, и особенно об их командирах, я очень высокого мнения. Профессионалы, люди с высочайшим чувством ответственности. За полтора месяца совместной работы, ни разу не возникло ни одной ситуации, за которую пришлось бы давать нагоняй. Я хотел бы поимённо перечислить этих офицеров.
Начальник штаба особого района г. Шеки подполковник милиции Борзов А.В., майор милиции Кисилёв, оба из Москвы.
Чебоксарская ССШМ МВД СССР:
Командир батальона - полковник милиции Акуленко Анатолий Семенович;
Заместитель командира батальона - подполковник милиции Громов Геннадий Михайлович;
Начальник штаба - старший лейтенант милиции Устинов Владимир Алексеевич;
Заместитель командира батальона по тылу - капитан милиции Разбойкин Геннадий Петрович;
Заместитель командира батальона по политчасти - старший лейтенант милиции Данилов Виталий Максимович.
Елабужская ССШМ МВД СССР:
Командир батальона - подполковник милиции Панков Владимир Георгиевич;
Заместитель командира батальона по политчасти - майор милиции Привалов Евгений Васильевич;
Начальник штаба - подполковник милиции Ращупкин Михаил Иванович;
Заместитель командира батальона по тылу - подполковник милиции Белоусов Владимир Ильич.
Краснодарская ССШМ МВД СССР:
1. Командир батальона - подполковник милиции Лесников Александр Николаевич;
2. Заместитель командира батальона - майор милиции Кульпин Виктор Михайлович;
Командир взвода - майор милиции Дубинин Александр Михайлович.
К сожалению, у меня сохранился только такой список офицеров милиции, наверняка кого-то из тех, кто работал с нами в Шеки, в этом списке нет.
Была ещё группа по работе с местным населением, возглавлял её капитан милиции Кузин А.А., они работали с поступившей информацией и жалобами местного населения.
При комендатуре было создано отделение БХСС, которое было разбито на четыре группы. Руководителем отделения был капитан милиции Разбойкин Г.П., к сожалении списков этого отделения не сохранилось, а сделали они очень много.
В городе, наконец, появилась Советская власть, это говорили сами местные жители. Дело в том, что во всех без исключения магазинах уже давно был капитализм, а точнее беспредел. Каждый продавец сам устанавливал, ценны на товары. Хотя при советской власти торговля была монополией государства и ценны были жёстко фиксированы, за исключением базаров.
Отделение поработало неделю, провели несколько изъятий товаров, аресты продавцов, и город загудел. Ведь этот грабёж был почти узаконен, всё делалось с ведома милиции и прокуратуры.
Я обратил внимание, что когда шёл по городу за мной, на некотором удалении, шло десятка полтора азербайджанок. Обходя свои наряды, я обходил и магазины, со мной всегда была, хотя бы одна, группа БХСС. Как только я заходил в магазин, женщины устремлялись к прилавкам. Оказывается, что при нашем появлении, ценны, сразу становились государственными, и женщины скупали все, что им надо. Так продолжалось недели две и тут мне докладывают, что руководили местных торговых предприятий (ОРС-ы, продторги, универмаги), просят со мной встречи.
Встреча состоялась, и вопрос был только один. С начала, они минут пять, благодарили меня за наведения порядка в городе, но это так восточные любезности. А потом стали говорить, что да, конечно это правильно, что мы следим за ценами, но и их понять надо. Основной аргумент был тот, что в Баку им товары дают уже по завышенным ценам, и если они будут торговать по госценам, то вылетят в трубу. Я им ответил, что я за Баку не отвечаю, а в Шеки будет порядок, на этом мы и расстались.
7 декабря в Армении произошло землетрясение. Мы в Шеки этого и не почувствовали, а вот наши семьи, в Вазиани, выскакивали на улицу, схватив в охапку детей. После основного толчка было ещё несколько, но меньшей силы. Наши жёны, укладывая детей спать рядом ложили узелок с документами, и самыми необходимыми вещами, на случай экстренной эвакуации. Обо всём этом мы узнали по возвращению в полк, а в Шеки жизнь шла своим чередом.
Чуть ли не с первой недели началась эвакуация армянской части населения. Часть людей, боясь погромов и повторения Сумгаитской резни, приходили к зданию горкома партии.
Был даже случай, молодой азербайджанец привёл свою жену армянку, боялся за её жизнь и попросил вывезти её в Армению. Трагедия двух народов и одной, отдельно взятой семьи.
Других мы привозили во время ночного патрулирования, люди обращались с такой просьбой. Ведь взять под охрану каждый дом было не возможно. Были и провокации, когда нам звонили и говорили, что хотят уехать. Дают адрес, мы приезжаем и выясняется, что с этого дома ни кто не звонил.
Людей размещали в актовом зале горкома партии, кормили за счёт исполкома. В таких невыносимых условиях люди жили дня три-четыре. Затем комплектовалась колона, и их отправляли в Армению.
Порядок полностью восстановить было можно, но этого явно не хотел Баку, а Москва смотрела на это сквозь пальцы. Когда я получил указание на отправку первой колоны, я меня был шок. Я понял, что государство не хочет защитить своих граждан.
И дураку было понятно, что отправка армян в Армению и азербайджанцев в Азербайджан вопрос не решат. Государство было обязано защитить тех, кому угрожала опасность и пересажать виновников этой опасности, а с ними заигрывали. Развал Союза, по моему убеждению, начался в 1988 году, а в 1991 году псевдодемократы, а попросту пятая колона поставили точку.
В городе были назначены новые руководители, в исполкоме, милиции, и прокуратуре. Был избран новый первый секретарь. На день проведения выборов мы спланировали и провели масштабную операцию по обеспечению безопасности партийной конференции.
На должность 1-го секретаря нашли азербайджанца, который уже давно проживал в Ленинграде. Он был поэтом, а в Азербайджане поэты пользовались большим уважением. Выборы прошли без эксцессов.
30 декабря передав дела новому коменданту, я со своими людьми убыл в пункт постоянной дислокации полка. Наша миссия была завершена.
За наведения порядка в Шеки большая группа военнослужащих и работников милиции была награждена: ценными подарками, грамотами и даже двум офицерам милиции были присвоены очередные звания. Я тоже получил подарок, фотоаппарат с надписью: "От МО СССР", правда, он изначально был не исправен. Два раза пытался его ремонтировать в мастерских, но безуспешно.
Хочется отметить, что в сложных ситуациях наши люди собираются в комок и не позволяют себе разгильдяйства. Так было и в этот раз, за полтора месяца ни одного нарушения дисциплины. С чувством высокой ответственности исполняли свой долг солдаты, прапорщики и офицеры полка. Вот некоторые из них: замполит полка подполковник Александр Тесленко, пропагандист полка майор В. Колмогоров, начальник штаба батальона капитан Можайский Ю.А., начальник медицинской службы полка капитан Лагоша К.А., и ещё целый ряд младших офицеров. Все эти люди выполняли в Шеки не свойственные Армии задачи, но сказали надо, и они сделали.
По приезду в полк был издан приказ о поощрении личного состава, я его зачитал на Новогоднем вечере офицерского состава, чтобы жёны видели, кто есть кто.

http://artofwar.ru/s/stoderewskij_i_j/text_0010.shtml

Комментариев нет:

Отправить комментарий