19.10.16

Описание Хивинского ханства

Мы уже неоднократно упоминали о плодородии хивинской почвы; особенно можно отметить зерновые, хороший рис, преимущественно гёрленский, прекраснейший шелк в Шахбаде и Янги-Ургенче, хлопок, руян - род корня, из которого добывается красная краска, и фрукты, лучше которых, пожалуй, нет не только в Персии и Турции, но даже в Европе.
Замечательные яблоки в Хезараспе, груши и гранаты в Хиве и ни с чем не сравнимые восхитительные дыни, о которых идет слава до отдаленного Пекина, (Я привез в Венгрию семена четырех разных сортов, и если судить по первому опыту, то дыни, вероятно, будут давать урожай и на низменностях Венгрии.) так что владыка Небесной империи не забывал истребовать среди ежегодных даров, прибывавших к нему из Китайской Татарии, несколько ургенчских дынь.
За них дают хорошую цену даже в России, так что тот, кто увозит воз дынь, возвращается с возом сахара. Из изделий хивинской промышленности славится ургенчский чапан, т.е. кафтан из Ургенча, его шьют из полосатой двух­цветной ткани (шерсти или шелка, а часто обе нити смешаны) по типу наших халатов; кроме того, широко известны хивинская медная посуда, хезареспские ружья, ташаузское полотно.
Самую большую торговлю Хива ведет с Россией. Караваны в одну-две тысячи верблюдов весной идут в Оренбург, осенью - в Астрахань; они везут хлопок, шелк, шкуры, одежду для ногайцев и татар, шагреневые кожи и фрукты на ярмарку в Нижний (который они называют "Макариа") и привозят обратно котлы и другую посуду из чугуна (местное "джёген"), ситец (сорт, употребляемый у нас на обивку мебели, а здесь он идет на женские рубахи), перкаль, сукно, сахар, железо, плохие ружья и некоторые галантерейные товары.
Значительную статью выво­за составляет также рыба, впрочем, рыбу русские доставляют и сами под охраной трех пароходов, которые находятся в Араль­ском море и, согласно трактату, заключенному последним рус­ским посольством в Хиве, могут доходить до самого Кунграда. С Персией и Гератом торговля ведется в незначительных раз­мерах, (Правда, в Герате и его окрестностях охотно носят хивинский чапан (кафтан из Хивы) и дают за него хорошую цену, но этот товар привозят туда через Бухару) потому что дороги, ведущие туда, находятся в руках туркмен.
Сношения между Хивой и Астрабадом поддерживают одни только йомуты, которые ежегодно приводят 100 - 150 верб­людов с самшитом (для гребней) и нефтью. Торговые сношения с Бухарой, напротив, намного оживленнее. Туда вывозят одежду и полотно, а покупают чай, пряности, бумагу и изготавливаемые там мелкие галантерейные товары. 
Для торговли внутри страны в каждом городе один или два раза в неделю работает базар. Даже в тех местах, где живут одни кочевники и нет ни одного дома, создается базарная площадь (базарли-джай) с несколькими глиняными хижинами, чтобы мож­но было устраивать базарную торговлю, которая в этой мест­ности носит характер праздника. Житель Средней Азии часто едет на базар за 10-12 миль ради покупки нескольких иголок или прочей мелочи, но на самом деле им движет тщеславие, так как он садится на своего самого красивого коня и берет с собой лучшее оружие.
 В Хиве живут 1) узбеки, 2) туркмены, 3) каракалпаки, 4) казахи (называемые у нас киргизами), 5) сарты, 6) персы. 
1. Узбеки. Узбеки -это название народа, большей частью оседлого и за­нимающегося земледелием. Они живут на обширном пространст­ве от южной оконечности Аральского моря до Камула (40 дней пути от Хивы) и считаются преобладающей народностью в трех ханствах и Китайской Татарии. Узбеки подразделяются на 32 главных таифе (племени): 1) кунград (Kungrad), 2) кипчак (Kiptschak), 3) хитай (Chitai), 4) мангыт (Mangit), 5) нокс (Nцks), 6) найман (Nayman), 7) кулан (Kulan), 8) кият (Kiet), 9) ас (As), 10) таз (Tas), 11) саят (Sajat), 12) джагатай (Dschagatay), 13) уйгур (Ujgur), 14) акбет (Akbet), 15) дёрмен (Dormen), 16) ёшун (Oeschьn), 17 канджигалы (Kandschigaly), 18) ногай (Nogai), 19) балгалы (Balgali), 20) митен (Miten), 21) джелаир (Dschelair), 22) кенегёс (Kenegцs), 23) канлы (Kanli), 24) ишкили (Jschkili), 25) бёйюрлю (Bцjьrlь), 26) алчин (Altschin), 27) ачмайлы (Atschmayli), 28) каракурсак (Karakursak), 29) биркулак (Birkulak), 30) тыркыш (Tyrkysch), 31) келлекесер (Kellekeser), 32) минг (Ming). 
Это деление старо, обращает на себя внимание только то обстоятельство, что даже отдельные племена широко разбро­саны по названной территории, и исследователя поражает, часто ему кажется просто невероятным, что узбеки из Хивы, Коканда и Яркенда, чей язык, обычаи и лица совершенно различны, осознают свою принадлежность не только к одной нации, но и к одному племени, к одному роду. 
Хочу только заметить, что в Хиве представлено большинство племен, и хивинец по праву гордится своей древнеузбекской национальностью, противопоставляя ее Коканду, Бухаре и Каш­гару. Хивинского узбека с первого взгляда выдает примесь иранских черт, ибо у него есть борода, которую у жителей Туркестана всегда можно рассматривать как чужеродный эле­мент, тогда как цвет и черты лица очень часто указывают на чисто татарское происхождение.
Да и по характеру своему хивинский узбек предпочтительнее остальных своих соплемен­ников, он простодушен и откровенен, а по натуре еще столь же дик, как и окружающие его кочевники, но у него нет утонченного лукавства, выработанного восточной цивилизацией, и после на­стоящего османа это второй житель Востока, из которого еще что-то могло бы получиться. 
То обстоятельство, что в Хиве в меньшей мере представлено исламское образование, которым славится Бухара, в значитель­ной степени способствовало сохранению хивинскими узбеками многого как из их языческих обычаев, так и из персидских религиозных обрядов.
Любовь к музыке и народной тюркской поэзии, к которым среднеазиатский кочевник питает страсть более пылкую, чем представитель любой образованной нации, здесь сильнее, чем в Коканде, Бухаре и Кашгаре. Хивинские исполнители на дутаре (двухструнной гитаре) и кобузе (лютне) славятся по всему Туркестану. Величайший узбекский поэт Навои известен всем и каждому, но не проходит ни одного десятилетия, чтобы не появился лирик второй или третьей величины.
В Хиве я познакомился с двумя братьями. Один брат, Мунис, писал стихи, некоторые из них я собираюсь позже издать; второй, Мираб, с величайшим терпением переводил на узбекско-тюркское наречие большой исторический труд Мирхонда, чтобы сделать его более доступным для своего сына, владевшего, впрочем, и персидским языком. Эта работа продолжалась 20 лет, однако он стеснялся кому-нибудь в этом признаться, потому что занятие другими науками, кроме религиозных, считается легко­мысленны. 
Несмотря на многовековой возраст города, хивинские обычаи носят печать прежней героической жизни. Очень часто бывают демонстративные сражения, битвы, а особенно конские скачки с великолепными призами. Каждая значительная свадьба не обходится без скачек на 9, 19, 29, т.е. победитель получает по 9, 19 или 29 штук из всякого вида имущества, например 9 овец, 19 коз и т.д., что зачастую составляет порядочную сумму.
О скачках невесты со своим будущим мужем, так называемом кёкбёрю, мы уже говорили. От прежних жителей страны, огнепоклонников, в Хиве сохранились праздники и игры, которые, вероятно. существовали и в других частях Средней Азии до введения ислама, но теперь совершенно забыты. 
2. Туркмены. О них мы уже говорили более подробно. Здесь, в Хиве, есть а) йомуты, живущие на юге, по краю пустыни от Кёне-Ургенча до Хазавата, в областях Караильгин, Кёкчеге, Узбек-яп, Бедркенд и Медемин; б) човдуры, кочующие также около Кёне, а именно у Кызыл-Такыра и Порсу, но чаще западнее, между Аральским и Каспийским морями. Гёкленов здесь совсем немного. 
3. Каракалпаки. Они живут по ту сторону Оксуса, напротив Гёрлена и далее почти до Кунграда, вблизи больших зарослей. Лошадей у них мало, овец почти совсем нет. Каракалпаки славятся тем, что у них самые красивые женщины в Туркестане, но зато их самих изображают величайшими идиотами.
Я насчитал среди них 10 главных племен: 1) баймаклы (Bajmakli), 2) хандекли (Chandekli), 3) терстамгалы (Terstamgali), 4) ачамайлы (Atschamayli), 5) кайчили-хитай (Kaytschili Chitai), 6) ингаклы (Ingakli), 7) кенегес (Keneges), 8) томбоюн (Tombojun), 9) саку (Saku), 10) онтёртурук (Ontцrturuk).
Их число определяется в 10 тыс. кибиток. С не­запамятных времен они подчинены Хиве. Сорок лет назад они восстали под предводительством Айдоста, который вторгся в Кунград, но позднее был разбит Мухаммед Рахим-ханом.
Восемь лет назад они опять восстали под предводительством Сарлыга, имевшего, как говорят, 20 тыс. всадников и при­чинившего большие опустошения. В конце концов восставшие были разбиты Кутлуг Мурад-бием и рассеяны. В последний раз они восстали три года назад, их предводитель Эр-Назар по­строил себе крепость, но был также побежден.
4. Казахи (киргизы). Теперь их в Хиве очень мало, так как в недавнее время они большей частью оказались под властью России. Об этом кочевом народе Средней Азии мы поговорим, когда речь пойдет о Бухаре. 
5. Сарты. Сарты, называемые в Бухаре и Коканде таджиками, - древнее персидское население Хорезма, число их здесь относительно невелико. Постепенно они смешали свой родной персидский язык с тюркским. Сартов, как и таджиков, можно узнать по их лукавству и изяществу; узбеки их не очень любят. Характерно, что, хотя уже пять столетий они живут вместе, смешанные браки между узбеками и сартами были очень редки. 
6. Персы. Это либо рабы, которых здесь около 40 тыс., либо освободив­шиеся из неволи; кроме того, они образуют небольшую колонию в Ак-Дербенде и Джамли. Впрочем, в материальном отношении рабу живется в Хиве неплохо, так как он превосходит скромного узбека в хитрости и скоро богатеет. Многие предпочитают, выкупившись на волю, поселиться там же и не возвращаются на родину. Раба в Хиве называют "догма", а его детей - "ханезад", т.е. "рожденный в доме". Позор перенесенного рабства стирается лишь в третьем поколении.

Об истории Хивы в XIX веке

1. Мухаммед Эмин-инак. (1792 – 1800 г.г.).  После того как Надир-шах, без боя овладевший ханством, внезапно удалился от дел, (После того, как он в 1740 г. победил Йолбарса (Льва)-шаха и несколько месяцев спустя вернулся в Герат.) к власти в Хиве пришли киргизы Малой Орды (или устюртские казахи, т.е. казахи Верхнего Юрта). Они правили до конца столетия, когда появился узбек­ский предводитель из племени конрад и заявил свои права на престол. Он называл себя Мухаммед Эмин-инак. Этим титулом он хотел подчеркнуть свое происхождение из последней правящей узбекской фамилии. Ему удалось собрать небольшое войско и направить его против казахского князя. Однако тот был тогда еще достаточно силен и не раз побеждал своего противника, принудив его в конце концов бежать в Бухару, где он и прожил несколько лет в уединении. Но его приверженцы продолжали борьбу до тех пор, пока не добились некоторых успехов, после чего отправили к нему депутацию из 40 всадников. Он вернулся и вновь встал во главе войска. На этот раз ему больше по­счастливилось, он прогнал казахов и, взойдя на престол, основал нынешнюю правящую династию, которая, как явствует из при­лагаемой генеалогии, наследовала ему без всяких перерывов. 
2. Ильтузер-хан (1800 – 1804 г.г.). Он продолжал войну с Бухарой, поддерживавшей падающую власть казахов. Пока он находился в окрестностях Чарджоу, подстрекаемые бухарцами йомуты под руководством своего вождя Тапишдели напали на Хиву, овладели городом и раз­грабили его. Ильтузер сразу отправился в Хиву, но по дороге был разбит бухарцами и, спасаясь бегством, погиб в водах Оксуса. Ему наследовал его сын Мухаммед Рахим. 
3. Мухаммед Рахим (1804 – 1826 г.г.), называемый также Медрехим. Он сразу же обратил оружие против йомутов, выгнал их из столицы и получил солидное возмещение за причиненные убыт­ки. Не менее успешной была его борьба с каракалпаками, выступавшими против него под предводительством Айдоста; он быстро заставил их подчиниться. Не столь удачно шли военные действия против Кунграда, где права на престол оспаривал один из его родственников, с которым он вел войну в течение 17 лет. Все это время Кунград находился в осаде, но стойкий защитник, смеясь над тщетными усилиями противника, прокричал ему однажды с зубчатой башенной стены: «Уч ай савун, т.е. три месяца кислого молока, кавун -дынь, кабак - тыквы, чабак -рыбы». Тем самым он хотел ему сказать, что у него на каждое время года есть особая еда, которую он получает, не выходя из города, что хлеб ему не нужен и его нельзя заставить сдаться из-за голода. Чтобы отомстить за смерть отца, Медрехим двинулся на Бухару, где в то время бразды правления находились в руках слабоумного эмира Сейида, представлявшегося дервишем. Хи­винцы разорили многие города вблизи Бухары и взяли тысячи пленных. Об этом доложили эмиру, и тот отвечал: «Ахир Регистан амандур», т.е. что у него ведь есть Регистан, (Главная площадь Бухары) место надежное, и бояться ему нечего. Произведя большие опустоше­ния, Медрехим вернулся домой с огромной добычей и в конце своего правления одолел еще теке и йомутов у Астрабада. 
4. Алла Кули-хан (1826 – 1841 г.г.). Унаследовал от своего отца наряду с полной хазне (казной) еще и могущественное влияние на соседние народы. Старания его сохранить вовлекли хана в бесконечные войны. В Бухаре слабо­умному Сейиду наследовал энергичный Насрулла. Желая взять реванш за позорные поражения отца, он начал войну и наголову разбил хивинского наследного принца Рахим Кули-тёре. В это время пришло известие, что русские движутся из Оренбурга на Хиву и что даже бухарский эмир выступил только по наущению неверных. Замешательство было велико, так как говорили, что у московитов более 80 тыс. войска и свыше ста пушек. (Такова версия хивинцев. Однако известно, что у генерала Перовского, который командовал корпусом, было 10-12 тыс. человек, погибавших от жесто­кого холода и во время отступления терпевших большой урон от хивинцев).  
Прождав напрасно долгое время помощи от "инглизов" из Герата, хан отправил около 10 тыс. всадников под командованием Ходжа Нияз-бая навстречу русским, которые уже продвинулись с равни­ны Урге до озера Атъёлу, расположенного в шести милях от Кунграда. Хивинцы рассказывают, что они напали на неприятеля и учинили неслыханную резню. Многих они захватили в плен, и в Кунграде мне показывали двух русских, ставших пленниками в том сражении. Позже, когда они официально перешли в ислам, хан их освободил и пожаловал подарки, к тому же они там вступили в брак. После победы хан повелел насыпать в окрест­ностях Дёвкары с двух сторон укрепления, а начальствовать над гарнизоном поставил Ходжа Нияз-бая. Теперь же эти укрепления уже десять лет как разрушены и оставлены. Чтобы возблаго­дарить бога за удачу в борьбе против русских, Алла Кули приказал построить медресе (училище) и щедро его обеспечил. Между тем непрерывно продолжалась война с Бухарой. Были побеждены также гёклены, и значительную их часть насильно переселили в Хиву. (В Хиве существует старинный, но странный обычай, согласно которому целые племена вдруг насильно переселяют в свою собственную страну, оказывая им всяческую поддержку, чтобы вблизи легче было надзирать за ними, ибо неприязнь их никогда не проходит).
5. Рахим Кули-хан (1841 – 1843 г.г.). Унаследовал престол после смерти отца и сразу же был втянут в дела с джемшидами, кочевой персидской народностью, живу­щей на восточном берегу Мургаба. Хивинцы поселили их 10 тыс. кибиток вместе с предводителем на берегах Оксуса, вблизи Кылычбая. С другой стороны, в борьбу с узбеками вступили сарыки, которые в то время владели Мервом. Против них отправили младшего брата хана, Медемин-инака, но дорога от Хивы до Мерва была ужасна, многие солдаты в пути заболели, а так как в это же время бухарский эмир осаждал город Хезаресп, инак быстро повернул оружие против него, одержал победу и заключил мир. В это время Рахим Кули-хан умер. 
6. Мухаммед Эмин-хан (1843-1855 г.г.). Принял бразды правления, на которые справедливо претендовал, причем не по закону престолонаследия, поскольку у покойного хана были сыновья, а по прежним своим заслугам. Медемин-хана считают самым прославленным монархом Хивы новейшего вре­мени, потому что он восстановил, насколько это оказалось возможно, прежние границы Хорезмского государства, которые не существовали уже 400 лет, и благодаря победам над всеми окрестными кочевниками значительно способствовал увеличе­нию как престижа ханства, так и его доходов. 
Спустя всего два дня после того, как его подняли на белой кошме (Как мне рассказали, совершение этой церемонии - привилегия еще со времен Чингисхана исключительно седобородых из племени Чагатай) - это своего рода восшествие на престол в Хиве и Коканде, - он пошел на сарыков, самое храброе из всех туркменских племен, которое пожелал вместе с плодородной Мервской рав­ниной подчинить своей власти. После шести походов ему удалось взять Мервскую крепость и находящийся поблизости от нее форт Йолётен. Но едва он успел вернуться в Хиву, как сарыки вновь взбунтовались и перебили весь оставленный в Мерве гарнизон вместе с комендантом. Вскоре хан предпринял новый поход, в котором участвовали также джемшиды, давние враги сарыков. Победителем оказался их предводитель Мир Мухаммед, ко­торый с триумфом вступил в Хиву к великой досаде всех узбекских героев. Сарыки, таким образом, были подчинены, но тут повели себя враждебно теке, жившие тогда в Караяпе и Кабуклы между Мервом и Ахалом; они отказались платить ежегодную дань, и Медемину не оставалось ничего другого, как обратить свой меч, с которого еще не стекла туркменская кровь, против этого племени.
После трех походов, во время которых множество людей и животных нашло гибель в песчаной пустыне, удалось взять верх над частью мятежников, и хан оставил там гарнизон, состоящий из йомутов и узбеков, под начало двух предводителей. К несчастью, они перессорились, и первый из них вернулся в Хиву, но хан в наказание сбросил его с высокой башни. Этим поступком хан обратил в своих врагов всех йомутов; они тайно присоединились к теке и позднее стали виновниками его смерти. Медемин собрал к этому времени 40 тыс. всадников из узбеков и других кочевников, плативших ему дань.
Часть он отправил к укреплениям Ходжа Нияз-бая против русских, двигавшихся тогда к Хиве от восточного побережья Аральского моря. С дру­гой же частью он сам направился к Мерву, чтобы одним ударом положить конец вечным туркменским неурядицам. Он сразу взял Караяп и пошел дальше к Серахсу (древний Сиринкс). Когда он отдыхал в своем шатре невдалеке от него на одном холме (Об этом холме рассказывают, что здесь нашел свою смерть также Абу Муслим, могущественный вассал, а позднее враг багдадского халифа.) прямо посреди стана, на него напали несколько дерзких вра­жеских всадников, и, несмотря на его крики: "Мен хазретем" ("я-хан"), они отрубили ему голову, прежде чем слуги по­спешили на помощь. При виде отрубленной головы, которую туркмены отослали потом в подарок персидскому шаху, (Шах, справедливо боявшийся Медемина, так как тот после взятия Серахса непременно захватил бы Мешхед, вначале оказал почести отрубленной голове своего врага и велел построить для нее небольшую усыпальницу у замковых ворот (Дарваза-и Довлет). Но позднее он велел ее разрушить, потому что, как говорили, благочестивые шииты принимали ее за могилу имама и из-за суннита впадали в греховное заблуждение) среди его войск распространился панический ужас. И все-таки они отступили в полном порядке, провозгласив по дороге, что го­сударем будет Абдулла-хан. 
7. Абдулла-хан (1855 – 1856 г.г.). Не успел новый хан прибыть в смущенную случившимися собы­тиями столицу, как начались раздоры из-за престола. Законный претендент Сейид Мухаммед-хан, имевший преимущество воз­раста, обнажил свой меч в присутствии всех мулл и знатных людей страны, сочтя, что он утвердит свое право, если тотчас убьет хана; но его усмирили, а затем заперли в темницу. Двух принцев переманили к себе йомуты, чтобы возвести их на престол, но об этом вскоре узнали и принцев задушили, а йомутов, поскольку их злые козни раскрылись, решили наказать. Хан двинулся на них с несколькими тысячами всадников, но они заявили о своей невиновности, и поскольку навстречу ему вышли босиком седобородые старики с висящими на шее обнаженными мечами, что было признаком покорности, на этот раз их оста­вили в покое. Между тем через два месяца йомуты снова начали враждебные действия; хан разгневался, спешно собрал две тысячи всадников и бросился на бунтовщиков, теперь уже оказавших явное сопротивление. Дело кончилось неудачей, узбекам при­шлось бежать, и, когда принялись искать хана, оказалось, что он погиб в числе первых и был брошен вместе с остальными мертвецами в общую могилу. 
8. Кутлуг Мурад-хан (правил всего 3 месяца). Ему наследовал Кутлуг Мурад-хан, его младший брат, сражавшийся бок о бок с ним и возвратившийся с тяжелыми ранами. Несмотря на это, он был готов продолжать борьбу, стоившую жизни его брату, но предводители йомутов попросили мира и пообещали, что вместе с двоюродным братом хана, попавшим к ним в руки в последней стычке и провозглашенным затем ими ханом, они явятся в Хиву и повинятся. Хан и его министры поверили им, назначили день, и они действительно явились: 12 тыс. человек на своих лучших лошадях, с великолепным оружием. Утром в день представления хан принял своего двою­родного брата, и тот, обняв его, предательски пронзил кинжа­лом. Хан рухнул наземь, а туркмены бросились на присутство­вавших придворных. Во время этой страшной сумятицы мехтер взобрался на крепостную стену и, объявив оттуда о злодейском преступлении, призвал хивинцев убивать всех йомутов, которые только есть в городе. Парализованные ужасом туркмены, на которых накинулись жители, истекали кровью под саблями мужчин и даже под ножами женщин, подобно ягнятам в руках мясника. По улицам Хивы текла кровь, и понадобилось не­сколько дней, чтобы убрать мертвецов. 
В течение восьми дней после резни Хива оставалась без правителя. Трон предлагали довольно деловому Сейиду Мухаммед-тёре, однако его пристрастие к опиуму помешало ему стать ханом, и он отказался в пользу своего младшего брата. 
9. Сейид Мухаммед-хан (1856-до сего дня). Ханом стал Сейид Мухаммед, слабоумие которого всем известно. Читатель о нем уже неоднократно слышал. Во время его правления Хива была разорена гражданскими войнами с йомутами; колонии, основанные прежними ханами, были разрушены и обезлюдели. Пока йомуты и узбеки убивали друг друга и уводили в рабство женщин и детей, прибывшие джемшиды, следуя пословице: "Inter duos litigantes tertius est gaudens", напали на безоружное население, разграбили всю Хиву от Кылычбая до Фитнека и вернулись на берега Мургаба с богатой добычей в сопровождении двух тысяч персидских рабов, осво­бодившихся во время смуты. Нищета, холера, чума, истребление населения повлекли в кон­це концов за собой установление мира. Рассчитывая на под­держку русских, в Кунграде поднял мятежное знамя новый претендент на престол по имени Мухаммед Пенах; он сразу отправил посольство через Мангышлак в Астрахань, умоляя русского монарха о покровительстве. Но об этом стало известно, и члены миссии были убиты в пути. Позднее, когда русские империалы у него кончились, Мухаммед Пенах был убит собст­венными сторонниками, главных же зачинщиков "упаковали", т.е. пришили руки к туловищу влажной кожей, а затем отправили в Хиву, где их ждал ужасный конец. 
С тех пор как я покинул Хиву, там произошли события, о которых мы должны сказать здесь несколько слов. После Сейид Мухаммед-хана, скончавшегося в конце 60-х годов, пре­стол наследовал его сын Сейид Мухаммед Рахим-хан .
Тогда ему было, вероятно, самое большее 20 лет, и помимо обычных волнений, сопровождавших его восшествие на престол, он навлек на себя ненависть и вражду России, достигшие такого размера, что правительство Петербурга, одержав победы в Бухаре и Коканде, объявило войну и этому последнему независимому го­сударству в Центральной Азии и, насколько можно судить по происходящим ныне событиям, прикончит и его.

Источник:
Вамбери Арминий. "Путешествие по Средней Азии". 1867 год.

rus-turk.livejournal.com

Комментариев нет:

Отправить комментарий